Переедешь в город и не знаешь, куда тебя занесёт, какие места на слуху. Так получилось, что почти сразу после моего переезда в Липецк мы брали уроки танцев в ДК «Сокол». Обычный Дом культуры, ничего примечательного — множество кружков, библиотека; и сначала я даже не обратила внимания на афиши при входе (привычка не читать рекламные постеры). Одно занятие было довольно поздно, и вдруг преподаватель делает музыку еле слышной — в чём дело? Возмущению нет предела: какое может быть танго, если не слышно ритм?

Начался спектакль, — говорят мне.

Мы уходим, а в холле нарядные люди, — видимо, антракт; между ними мелькают головы одетых в форму для танцев детей, у которых ещё не закончились тренировки.

Честно говоря, судьба театра меня долгое время не занимала. Конечно, мы привыкли, что театр — это красивое здание с приятным антуражем и своей атмосферой, а такое смешение всего в одном ДК… мне представлялось, что на сцене должно происходить что-то в стиле «кружок народной самодеятельности». Возможно, поэтому я долго игнорировала рассказы друзей о том, что на Соколе театр чудесный и его нужно посетить обязательно.

«Натали»

Однажды в Сети мелькнула информация о спектакле по произведению Бунина «Натали». Проучиться пять лет в городе воинской и бунинской славы, где всё проникнуто трагическим духом Ивана Алексеевича, и теперь не пойти на спектакль — это как-то не хорошо. Тем более фотографии со спектакля очень «вкусные». Помню своё нежелание выходить из дому и тащиться через весь город в морозный вечер. «Может быть, не надо, а? Ну что я там увижу, опять Бунин, опять страдания и холодный автобус».

Но первые же секунды в театральном зале, когда сцена затуманивается, а из неё на меня едет паровоз, страшно гудит и вот-вот вырвется вперёд… уже первые несколько жестов актёров, первые реплики… и я забываю, где я и почему, погружаюсь в спектакль целиком…

Всё гармонично, всё сливается в одну картинку, которая и спустя месяц не покидает моей головы. Наслаждение от подобранного цвета в костюмах и декорациях на сцене, музыки, песен, игры актёров — это прямо-таки физическое чувство, разливающееся по телу. Да, да, я хочу сюда ещё, путешествие по холоду — ничто по сравнению с увиденным.

После спектакля в очереди произошёл разговор с женщинами, которые очень давно полюбили этот театр:

— У них все постановки такие! Одна другой лучше, на «Хануму» обязательно сходите!

Что происходит с «Октябрём»?

После спектакля очень хотела написать рецензию. Самоотверженно бралась за неё… и закрывала после нескольких строк. Невозможно написать о том, что тебя поразило насквозь, так, чтобы это не было похоже на восторженное сочинение пятиклассницы. Зато я много говорила с друзьями и знакомыми, и выяснилось, что театр на Соколе — это любимый театр для тех, кто вообще театры посещает. Добавила «группу В контакте» театра и стала следить за новостями, чувствуя себя немного виноватой за ненаписанную рецензию.

И вот в один день: «тревога, срочно проголосуйте, поддержите театр в голосовании на сайте департамента культуры администрации города Липецка».

Дальше я хотела писать о голосовании, о том, как театр сначала набрал под тысячу голосов, а потом в один час его обогнал «молодёжный центр», как потом все СМИ писали о том, что нехорошо, кто-то так накрутил… Веб-мастер «Культурного сайтика» сказал, что накрутить можно с обычного компьютера в домашних условиях без особых навыков. Так что обвинять департамент в накрутке несправедливо.

Но со временем другое мне стало интересно: с каких пор у нас государственные дела решаются путём Интернет-голосования? Референдумы — это, конечно, хорошо, но в такой ли форме? К тому же не было расшифровано, что подразумевалось под каждым из пунктов: «Городской Дворец молодёжи», «Новое здание для муниципального театра», «Многофункциональный центр», «Современный кинотеатр»; и пользователи руководствовались слухами: «А говорят, что Городской Дворец молодёжи, это то же самое, что торгово-развлекательные центры», «А театр и так там рядом, зачем ему ещё?» (кто-то ошибочно думал про театр им. Л. Н. Толстого).

На данный момент голосование с сайта департамента снято. В группе театра «В контакте» в открытом голосовании 301 человек подписался «за».

Сколько ещё продержится театр без собственного помещения?

разговор с директором Липецкого драматического театра Галиной Ивановной Кулешовой

— Мы существуем вопреки всему, понимаете? Когда мы пришли в ДК «Сокол» в 2000 году, тут ничего не было. Появился театр — всё изменилось, весь район. Тут даже преступность стала спадать. На первых наших выступлениях отряды милиции дежурили, а теперь нет в этом необходимости — сама среда стала другой.

Когда мы переезжали, нас утраивал этот зал, акустика хорошая, форма зала подходит. Двенадцать лет назад было мало кружков, не было библиотеки, а у нас было мало реквизита и несколько спектаклей. Теперь мы играем уже 13ый сезон, ежегодно выпускаем от трёх до пяти премьер. Мы просто здесь не умещаемся! Даже гримёрок на всех не хватает, не у всех сотрудников есть собственные рабочие места.

Для новых спектаклей нам нужна репетиционная площадка, а мы делим помещение с ДК, работаем всего четыре дня из семи возможных. Да и в эти дни могут заниматься танцами над нами — топать и хлопать. (Словно в подтверждение слов загремели люстры от движения наверху). Такие обстоятельства, конечно, вызывают нарекания зрителей.

Нам всё время что-то обещают: новое здание, пристройку к старому, но пока что мы остаёмся тут. Вроде бы администрация знает о нашем положении, сколько бумаг отправлялось, сколько раз наши заслуженные артисты ходили к чиновникам…

Любой из вариантов нас бы устроил: либо новое место, либо строительство нового театра, либо разгрузка ДК, чтобы мы могли работать спокойно тут. Театр должен быть гордостью города! В Воронеже 7 театров, в Тамбове — 4, в Брянске — 5… А у нас?

Открытие театра — это политическое дело. Чем культурнее человек, тем более он развит, заинтересован в работе и в быту. Если рабочую силу надо привлечь, то как быть, когда в городе даже пойти некуда?

Пока что мы держимся. Но держимся вопреки.

Кто виноват и что делать?

Важно понять, что никакой войны на самом деле нет. Попытки СМИ из любого действия разжечь сенсацию заканчиваются общенародным смятением, непониманием и обидой на друг на друга, на власть. Все действуют по мере сил и в силу своего ума, возможности и честности. Мне кажется, сейчас важнее понять, что означает «Дворец молодёжи», который почему-то окрестили «молодёжным центром». Например, Станислав Сажаев, руководитель Липецкой областной общественной организации «Социальная адаптация молодёжи» уверен, что если место отдадут под Молодёжный центр, то это будет отлично.

— Для театра это здание в любом случае не подходит, там акустика не театральная, нужно переделывать. А Центр молодежи — это площадка для проведения молодежных мероприятий, база для молодежных проектов, общественных организаций. Я, по крайней мере, это себе именно так представляю. Функционировать оно должно по тому же принципу, что ОЦКНТ, к примеру, то есть помимо деятельности, предусмотренной бюджетом, также осуществлять коммерческую деятельность.

Молодежные творческие коллективы, кружки по максимуму перевести туда. Дать площади и молодежным общественным организациям. В идеале надо дать молодежным общественным организациям определенную свободу в принятии решений, под какие именно проекты в сфере молодежной политики использовать ресурсы Центра.


Театру нужно помещение, но подходит ли ККЗ «Октябрь»? И вот ещё, мы всегда судим с одной стороны: когда занимаешься танцами, то нет дела до театра, а когда сидишь на спектакле, то раздражают танцы. В одну минуту мы можем смотреть только с одной точки — со своей. Решать государственные-муниципальные-городские дела с помощью голосования в Интернете — затея неблагодарная, до добра не доведёт. Хотелось бы, конечно, узнать о состоянии ККЗ «Октябрь», стоимости ремонта и реальной значимости каждого из предложенных вариантов, и наконец, о перспективах. Но, видимо, это всё решится без нас.