В центральной городской библиотеке им. С. Есенина 8 октября прошла презентация новой книги «Лики любви». Татьяна Щеглова — липецкая писательница, её роман «Без нот» вошёл в лонг-лист национальной премии «Большая книга» (2007), повесть «Ночь светла» была напечатана в американском журнале «Word/Слово» и издана отдельной книгой в Германии. Кстати, своё первое издание Татьяна сделала самостоятельно в 5 лет, оформив её и сшив страницы белыми нитками. «Произведения Татьяны — наша жизнь, её герои — наши с вами соседи», — именно такие впечатления рождаются у читателей, так сильно её проза отражает борьбу духовной силы с внешней серостью и безверием.

О появлении сборника «Лики любви» и о том, «как важно иногда слушаться маму»

Как-то, перелистывая свои старые рукописи, записи я подумала: «Что может быть бесспорным в этом мире, когда всё шатко, нестабильно; что возвышает душу над всем этим?». И мой ответ: «Любовь, творчество и молитва». В книге я собрала любовь, как её вижу. Рассказы, повести тут написаны в разные периоды моей жизни, и поэтому они получились достаточно разнообразными. Когда человек молод, в своем чувстве он видит одно — электрошок, нерв. Взрослея, взгляды меняются, выстраивается более жертвенная сторона любви.

Вообще литература для меня мистическое понятие.

Мои герои начинают жить своею жизнью, и я фактически не в состоянии на них влиять, они совершают свои поступки — плохие или хорошие. Они и ночью и днём со мною, и поэтому у меня везде вокруг стола, кровати клочки бумаги с записями и пометками. Те мысли, которые в тебе неожиданно приходят, они лучшие, их нельзя потерять. И если их не запишешь ночью, то с утра это уже будет бессмысленно.

А когда я что-то пишу, это очень большая нагрузка на близких людей. Я благодарна маме и сыну, что они терпят такие моменты, когда я становлюсь совершенно невыносимым человеком в бытовом плане. Мама — мой строгий критик, многие вещи она читала раньше всех, давая советы, благодаря которым, например, была написана «Ночь светла», вызвавшая наибольший интерес у читателей, а позже напечатанная в Америке, в Германии. Это ещё раз подтверждает: «Маму нужно слушаться!»

«Поиски себя и надежда на русский прорыв…»

Полтора или два года назад я поверила, что писательство — моя стезя. Убедил в этом мой духовник. Очень долго боялась оказаться среди многих людей, которые упираются рогом, считая себя талантами. Через время оказывается, что это какая-то графомания, а жизнь уже прожита. Писательский труд в условиях современной России очень сложен. Даже московские писатели, лауреаты крупных премий, всё равно получают копейки, им приходится совмещать писательство с другой работой. Зная это, добровольно идут в писательское ремесло те, кто не писать не может.

Но мне кажется, сейчас русская литература сделает новый прорыв. Потому что 20 лет мы играли в бирюльки, писали маленькие рассказы, оттачивали слог, а пора появиться вещам глобальным.

Я очень жду время нового реализма после постмодерна, от которого мозги плавятся, после Хичкока по телевизору, после арт-хауса, который так всем надоел. Сколько можно безумия на улице и на экранах? Хочется уже прибиваться к здоровому реализму. К правильной системе ценностей, когда белое это белое, чёрное это чёрное. Когда картина это картина, а не какая-то гофрированная бумага, по которой тебе объясняют — это здорово, это перформанс, и ты чувствуешь себя полным идиотом! Хочется, чтобы мозги встали на место. Сейчас мы возрождаемся. Мы как азиаты, скифы, готовы бежать, чего-то добиваться. Мы все на нервах. Раньше я думала, что это драйв, но когда побыла в Германии, поняла — это банальный стресс. Мы все время прибываем в боевой готовности.

«Мне бы хотелось читать то, что делает жизнь лучше»

Я не могу не читать. Читаю каждый день по 3 — 5 часов в среднем. Это мой образ жизни. Я покупаю бумажные книги, не люблю читать через pocketbook, электронный носитель, это что-то неживое. А книги, я их и пощупаю, и поглажу — это очень ценно. Это развивается, как литературный алкоголизм. В прошлом году с удовольствием перечитала всего Толстого. Понимаю, не зря он ел овсянку, не зря он себя сдерживал, он изо дня в день работал. Из современных литераторов кто сейчас так пишет? Можем ли мы так работать? Способны ли мы на такие большие дистанции, как «Войну и мир» написать?

Я вижу в современной прозе талантливые рассказы, талантливые повести, но чтобы написать какую-то крупную вещь, нужен очень сильный моральный дух, вот это то, над чем я пытаюсь в себе работать, спрашивая: «Чего же во мне не хватает, чтобы написать такую вот монументальную вещь?». Не хватает душевных сил, которые должны накапливаться из года в год за счет определенных самоограничений.

Еще я очень люблю читать Маркеса. Люблю Чехова, Лескова, Гоголя, Достоевского. Люблю русскую классику. Мне важны нравственные русские идеи, пусть они назидательные, моралистичные, об этом много можно спорить. Мне бы хотелось читать, то, что делает жизнь лучше, имеет духовные ценности. Еще для меня очень важно жить в России, и пока ситуация не дойдет «до ручки», я буду жить тут и с удовольствием писать. Считаю, нужно нести, что тебе дано максимально. Как говорил Толстой: «Делай, что должен, и будь, что будет». Это, конечно, сложно, но у всех свои сложности. Время рассудит.