Отношение к группе «Маврин» у людей довольно разное: одни считают, что мелодичный и пафосный heavy подходит только подросткам, другие знают, что «Маврин» чем-то отличается от таких команд, как «Кипелов» и «Ария», но не знают чем именно. Третьи же — это поклонники группы, которые знают, в чём отличие и — о ужас! — это не только подростки.

Послушать новую программу «Неотвратимое» в клубе «Центр» 9 октября пришли как юные девочки, снимающие всё на телефон, так и бывалые любители heavy.

После концерта к Маврину подошел мужчина, протянул виниловую пластинку «Ария — Герой асфальта» и сказал: «Купил её в 88-м, подпишите, пожалуйста».

Сергей Маврин меня впечатлил, о таких говорят — «чем глубже река, тем тише она течёт». Он спокоен в общении, молча подписывает пластинку. Когда говорит о своих убеждениях, смотрит перед собой. В нём есть какая-то неуловимая христианская скромность. Он негромко и размеренно произносит слова.

— Что вы можете рассказать о готовящемся альбоме?

— Несколько песен для альбома «Неотвратимое» написано. Он будет совершенно иным. Пока не знаю, каким точно, но альбом «Противостояние» — это точка в наших десятилетних размышлениях. Никакой больше мрачной философии. Единственное исключение — песня «Неотвратимое». Текст написан в XIX веке Шарлем Бодлером. Это прекрасный взгляд в преисподнюю. Новый альбом будет тяжелый, жесткий, боевой, мелодичный, а по тематике созидательный.

— Вы вегетарианец?

— Около четырёх лет я не ем мясо. Во мне происходило долгое естественное развитие: я был заядлым рыбаком, но в начале 90-х резко бросил. Тогда не мог понять, что со мной происходит, почему я больше не могу вынимать крючок, протягивая его через все внутренности рыбы. А в одном из гастролей мы остановились пообедать. Нам сказали: «Тут очень вкусно кормят — это наш мясокомбинат»! Все пошли есть, а я не смог выйти из автобуса — эта энергетика смерти меня просто придавила. Не могу объяснить, почему так поступил — я не с рождения вегатарианец, я ел мясо, но выйти не смог. Последней точкой в мясоеденье стал документальный фильм «Земляне» (Earthlings, 2005) снятый зоозащитником Шоном Монсоном. Эта работа сделала вегетарианцами тысячи людей. Монсон просто показал, как далеко мы зашли. У меня был один вопрос к режиссёру: «Как он никого не убил из людей во время съемок». Это очень спокойный фильм, совершенно не агрессивный. Нужно иметь крепкие нервы, снимая такое.

Пифагор сказал: «До тех пор, пока люди будут резать животных, они будут убивать друг друга».

В связи со свалившейся на нас Украинской войной я задумался — почему происходят войны? Их было бесчисленное количество. Вся история человечества состоит из войн.

Даже если эта война прекратится, через несколько лет начнётся еще какая-то. На земле и часу не проходит без убийства. Выходит, это обычное состояние человека — мы хищники и нам свойственно убивать. У кого-то это в глубине души, у кого-то на поверхности. Например, охотники: человек из комфортной городской квартиры выезжает в лес и начинает убивать. На мой взгляд, это совершенно не нормально. Но это обычно — стрелять в животных. А если мы хищники и убийство нам свойственно, то и свойственно убийство себе подобных. Есть такая серия книг «Звенящие кедры России» Владимира Мегре — это книги прописных истин, забытых тысячу лет назад. По моему глубокому убеждению человек не был рождён хищником, значит что-то случилось на его пути. Был фатальный поворот в сторону убийства, и он привёл к тому, что происходит сегодня. У многих складывается впечатление, что человечество доживает последние годы. При таком отношении к друг другу, к себе, мы долго не протянем.

Человек не был мясоедом — он был собирателем. Ему не нужно было никого убивать, чтобы засунуть в себя чью-то плоть. Но сейчас многие не мыслят себя без этого. Да и я сам всего четыре года вегетарианец. Я долго к этому шел, поэтому никого не осуждаю — мол, «ты ешь мясо» — я прекрасно понимаю, что это путь эволюции. И каждый в своё время должен прийти к отказу от мяса сам, точно так же, как когда человечество встало на неверный путь — мы должны вернуться к истокам и перестать убивать.

— Человечество может измениться?

— Я считаю, что это личный путь каждого. В том же альбоме «Противостояние» есть песня «Каждый сам». Изменение — это дело каждого. Каждый может увидеть, что реальность не такая, как её преподносят. Мы неправильно живем тысячи лет. И теперь удивляемся, почему люди убивают друг друга и почему кругом враги. Мы не живем, а выживаем. Я никогда не поверю, что это задумано Богом, что он создал себе подобного с такими низкими качествами. Создал хищное пресмыкающееся.

Я точно знаю, что никогда больше не буду есть плоть животного, даже под страхом смерти. Осознаёшь некоторые вещи и начинаешь видеть горизонты по иному. Создается такая двойственная ситуация: с одной стороны фатальная неизбежность перед глазами, а с другой стороны ты понимаешь — в этом нет ничего страшного. Не стоит бояться всемирного потопа, его нужно бояться тем, кто убивает. Жизнь не заканчивается даже с потопом. Наверно, у меня странные мысли, но закономерные. Иначе как объяснить то безумие: мы победили фашизм и снова живём при фашизме.

— Расскажите о вашей кампании в защиту собак?

— Никто не обращает внимания, что у нас в городах не осталось бродячих собак. В Москве ты можешь встретить одну-две собаки, но я прекрасно понимаю, что это смертники — их не будет через несколько дней.

ЖКХ, Служба отлова безнадзорных животных и догхантеры (Doghanter) хорошо постарались. Догхантеры — это добровольцы, которым просто нравится убивать собак. Для ЖКХ это такое облегчение — чужими руками они отчищают города. Тех, кого не добили, поместили в приюты — в основном, в ужасные условия. Зато в городах чисто.

Действительно, проблема бездомных собачьих стай очень огромная. Но бороться с этим необходимо через стерилизацию. Это практика многих цивилизованных стран — и там нет бездомных собак. У нас же эту проблему решили убийством. Причём есть мрачная аналогия: в преддверии «ЕВРО2012» на Украине уничтожили около 260 тысяч бездомных животных. То есть 260 тысяч живых существ убито ради футбола. Для скорейшего очищения использовали адовые методы: по стране разъезжали передвижные крематории. Собак отстреливали и кидали в эти печи. Зоозащитники били тревогу по всей Украине, но никто не прислушался. Позже были найдены массовые захоронения собак под Донецком.

Многие тогда говорили, что просто так это не пройдёт. Прошло не так много времени, и на Украине уже люди жгут и убивают друг друга. И, видя массовые человеческие захоронения под Донецком, я вспоминаю этих собак. Всё это рядом, нельзя переступать какие-то грани. В РФ продолжают убивать собак. Я писал министру природы по этому вопросу. Он посочувствовал и сказал «Ну, что мы можем сделать». Хотя они на самом деле могли бы! Но проще убивать.

К сожалению, об этой проблеме задумывается не так много людей. Митинг в защиту собак в Москве собирает триста человек, в других городах тридцать. Остальным всё равно.

Но просто так это не проходит. Например, убийства на подмосковных трассах: кто-то просто убивает ради забавы, ничего не берут. Раскидываются шипы на дороге. Машина останавливается, появляются люди и всех убивают. Почему это происходит в стране, где восемь лет идет истребление собак? Любой психолог вам скажет, что все серийные маньяки начинали с животных. Всё это звенья одной цепи.

— Как вы относитесь к проукраинской позиции Макаревича?

— На мой взгляд, если ты публичная личность, не стоит делать таких открытых категоричных заявлений в ту или иную сторону. Потому как ничего хорошего это не принесёт, кроме противостояния. За публичной личностью всегда стоит огромная аудитория, которая моментально раскалывается на две части. В обществе и так сильнейшее противостояние, что складывается впечатление, будто нас специально разделяют и стравливают. Вместо того, чтобы разбираться, почему так происходит, нас спрашивают: «Вы за кого? За белых или за красных?». Лично я ни за тех и ни за других! Мне эта ситуация противна со всех сторон. Мне кажется, нужно искать причину этой бесконечной череды конфликтов, вместо того, чтобы дробить общество категоричными заявлениями.

— Если бы ваша музыка была бы похожа на стрелу, то в какую бы цель она летела?

— Эта стрела летела бы в прошлое, в тот самый момент, где человечество сделало поворот не в ту сторону.