Уже вторая часть «Первого Мстителя» заметно отличалась от того балагана, который на отмахнись сняли в качестве зачина в 2011 году; она была серьёзной, реалистичной, а режиссёрами тоже были братья Руссо. Третья часть стала ещё серьёзней. Конечно, ребята с суперспособностями веселят народ, но, по большому счёту, сверхсила здесь могла бы и не носить фантастического характера: Чёрная Вдова (Скарлетт Йоханссон), Соколиный Глаз (Джереми Реннер), Ястреб (Энтони Маки), Воитель (Дон Чидл), Железный Человек (Роберт Дауни младший) — это люди, обладающие определёнными технологиями, навыками и качествами и, по сути, являются стихийно сформировавшейся боевой единицей, которую вполне можно вообразить в реальной жизни.

В целом мне нравится, что в фильме отсутствует гениальный злодей — пакостник Земо (Даниэль Брюль) выполняет в сюжете чисто техническую роль. Хорошие и плохие парни ушли в прошлое, остались хорошие парни с разногласиями. В этом смысле «Первый Мститель: Противостояние» даже более бескомпромиссен, чем «Бэтмен против Супермена», где общий враг ещё имеет какой-то смысл.

Ну да, картина братьев Руссо как бы сама предлагает сравнить её с освистанным недавно фильмом Зака Снайдера. И, наверное, смотрится более выигрышно, учитывая тот факт, что шуточек, снижающих пафос, здесь куда больше, а герои более человечные и приземлённые, даже если они летают. Но мне если что-то и хочется сравнить в этих двух фильмах, так это основные конфликты, которые так похожи, будто действие и не происходит в разных вселенных.

Напомню, что у Снайдера обычный человек, вооружённый техническими прибамбасами, Бэтмен, призывал подчиниться законам сверхчеловека Супермена. И Снайдер совершенно однозначно объяснял: Супермен настолько супер, что законы простых обывателей ему только мешают. Скажите спасибо, что он моральным нормам следует. Что же Мстители? Обычный человек, вооружённый техническими прибамбасами, Тони Старк (Роберт Дауни младший) призывает сверхчеловека Капитана Америка (Крис Эванс) — у них даже цветовое решение костюмчика с Суперменом одинаковое — поставить деятельность супергеройской организации под контроль ООН. Однако здесь зрителя не так однозначно склоняют поддерживать капитана Стива Роджерса, как это делал Снайдер в отношении Супермена. Лично я до конца болела за Железного Человека. Может, потому, что он человек. Может, потому, что Тони Старк сомневается в том, тварь он дрожащая или право имеет. А Кэп не сомневается и имеет право, не моргнув глазом.

Помимо злосчастного «Акта о регистрации супергероев», между Кэпом и Старком встаёт ещё и бывший сослуживец первого — Баки, Зимний Солдат (Себастьян Стэн). Могучий парень с железной рукой легко зомбируется с помощью заклинаний из красной тетрадки и начинает убивать кого прикажут, но Капитан Америка защищает его. Потому что Баки — свой, хоть и невменяемый, но он такой же супергерой, а что до убитых им людей, так бабы новых нарожают. Я согласна, что его можно только пожалеть. Зимний солдат — это просто солдат. Советский солдат, немецкий солдат, американский солдат. Любой солдат, который выполняет приказы, а потом, в зависимости от обстоятельств, в учебниках истории именуется героем или безжалостным захватчиком. Но Кэп-то готов платить за жизнь друга жизнями других людей.

Конечно, проблема общественного контроля силы не с потолка взята. И все мы понимаем, что за обтягивающими трико и масками стоят насущные вопросы современности. По-моему, совершенно понятно, что США, которые сейчас с энтузиазмом несут «бремя белого человека», готовы спасти мир, даже если мир этого не хочет. Но если отвлечься от политики (как будто это возможно), то кто же прав в этом конфликте?

Экранизация супергеройских комиксов — это очень важный процесс, не только для кинематографа, но и для мировоззрения людей в целом. Уже неоднократно высказывалась мысль, что кино в коммуникативном смысле становится новой религией. А сама супергеройская тематика идёт по стопам мифологии, только новые боги, в отличие от своих, например, древнегреческих предшественников пытаются действовать как бы на благо смертных. Бывает, конечно, что кого-то случайно зашибёт на этом пути, но и у блага есть своя цена. В целом позиция Снайдера и братьев Руссо по этому вопросу совпадает: основная масса населения — стадо баранов, которых призваны защищать наиболее талантливые и инициативные граждане, не склонные особенно вникать в то, что им блеют в ответ: благодарности или проклятия. И уж точно не слушать всяких сомнительных представителей власти — чины, знаете ли, людьми даются, а люди могут обмануться. Получается, что благодетель спасает твою шкуру, но не считается с твоим мнением. Вот такое супергеройское общество защиты животных.

На самом деле подобные идеи существуют не первый десяток лет. На мой взгляд, по своим признакам Мстители во главе с Капитаном Америка отлично вписываются в идеологическое русло народничества — революционного движения, распространившегося в России во второй половине XIX века. Супергерои изящно комбинируют три народнических течения: доктрину Петра Никитича Ткачёва с его стремлением «железной рукой загнать человечество к счастью», созданную Петром Лавровичем Лавровым концепцию критически мыслящих личностей, которые двигают историю, а остальные могут только за ними поспевать, и анархические воззрения Михаила Александровича Бакунина,полагавшего, что человеку незачем подчиняться властям, он должен следовать только естественному закону. Напомню: народничество придумали выходцы из элиты, которые вдруг решили, что им близки и понятны чаяния простого народа. Весьма схоже. Одним словом, то, что творится на экране, вообще ни разу не демократия.

Если вдруг моя позиция не ясна — то фильм просто отличный. Я уже мечтаю сходить на него второй раз. А что касается его этической составляющей… Французский философ Жан-Люк Марьон полагал, что художник не владеет картиной и не управляет ею, а лишь помогает невидимому (глубинному, истинному) проявить себя в видимом. И мне кажется, что «Первый Мститель: Противостояние» — это отличный пример того, как идеи, существующие в обществе, находят своё выражение, может, и не вопреки воле создателей картины, но практически независимо от неё. В таком мире живём.