Участникам предлагали осилить за лето три произведения и написать рецензии на них. Список книг для чтения составлялся автоматически при регистрации на сайте. Победителю в подарок предназначалась электронная книга, а лучшие отзывы обещали опубликовать на «Культурном сайтике». Слова сдержаны: e-book достался Олесе Скворцовой, а её рецензии можно прочитать прямо сейчас! Осторожно, спойлеры!

Автор портрета Максим Скворцов

Счастливая обладательница главного приза Олеся Скворцова — журналист «Молодёжного вестника», ныне в декретном отпуске. Олеся закончила филологический факультет и очень любит читать, что, к счастью, сейчас ей позволяет делать малыш. Победительнице «Летнего чтения» достались «Трое на четырех колесах» Джерома К. Джерома, «Бремя страстей человеческих» Сомерсета Моэма и «Токийская невеста» Амели Нотомб. К слову, Олеся — постоянный участник конкурсов библиотеки и нередко занимает призовые места. В этот раз жюри отметило не только рецензии читательницы, но и иллюстрации к ним.

Фотография 1 из 4.
Для просмотра галереи нажмите на фото.

Фотографии из архива Олеси Скворцовой: Универсальное руководство для туриста, или «Трое на четырех колесах»; Секреты погружения, или «Бремя страстей человеческих»; Глаголы Амели Нотомб, или «Токийская невеста»

Джером Клапка Джером «Трое на четырех колесах»

«Всякий, кто ездит на велосипеде, мой друг» (Эрленд Лу)

Перечитывала, перечитываю, буду перечитывать. Эту фразу впору ставить экслибрисом на книгу Джерома Клапки Джерома «Трое на четырех колесах». Искрометный юмор, заставляющий хохотать в голос, ставит его произведения в один ряд с другими не менее жизнеутверждающими и пробуждающими оптимизм авторами. Так и есть — на моей полке Джером К.Джером «обнят» томиками Вудхауса и Роальда Даля.

Повесть о велопутешествии по Европе «Трое на четырех колесах» у меня в одной книге с произведением «Трое в лодке, не считая собаки», что делает её бесценной с точки зрения как туриста-водника, так и туриста-велосипедиста, особенно если совмещаешь в себе обе ипостаси. Любой путешественник найдет в ней массу полезных сведений, универсальных для поездки. Вот, к примеру, описание того, как правильно сделать список необходимого в походе. Начинающие туристы, берите на заметку! «Вообрази себя в кровати: что на тебе надето?.. Хорошо, запиши (и прибавь перемену). Ты встаешь. Что ты делаешь прежде всего? Моешься? Чем ты моешься? Мылом? Записывай: мыло. Продолжай, пока не покончишь с умыванием. Потом — одежда. Начинай с ног: что у тебя на ногах?» — и так далее. Автор не забывает ничего: и далее просит вычеркнуть то, без чего можно обойтись. Комичность ситуации состоит в одной короткой ремарке, которая сводит на нет всю серьёзность вышеописанного: Джером как бы вскользь сообщает, что составитель список в итоге терял…

«Проходится» Джером и по путеводителям, на которые нередко ориентируются и многие современные путешественники. Герои книги даже ставят своего рода эксперимент, решив притвориться иностранцами и провести день в Лондоне, следуя его инструкциям, используя разговорник. Перечитывая эти «экспериментальные» сцены, не можешь не согласиться с автором — исходя из содержания этих изданий, в путешествии «предполагается, что общество ваше будет состоять из идиотов и невежд». А как иначе расценивать фразы типа «Говорят, вы держите сапоги для продажи» в магазине сапог. Итог не замедлил себя ждать: «Сапожник, стоя на изукрашенном сапогами крыльце, провожал нас какими-то замечаниями; мы ничего не слышали, но прохожие, по-видимому, находили их интересными».

О велосипедной теме стоит сказать отдельно. Все, кто увлекается велосипедом, прочтёт эти страницы с особым наслаждением. Ещё бы: наверное, в каждой ситуации узнает себя, а в каждом типаже — своего знакомого. Так, к примеру, Джером описывает езду на тандеме (кто катался — обязательно воскликнет: «Да так оно и есть!»): «Из-за тандема всегда выходят неприятности: человек, сидящий впереди, воображает, что он один жмёт на педали и что тот, кто сидит за ним, просто катается; а человек, сидящий сзади, глубоко убеждён, что передний пыхтит нарочно и ничего не делает». А чего стоят описания увлечённости самыми современными «прибамбасами» для велосипеда (от фары, которая светит лишь днём, а не ночью, до подпрыгивающего седла) и человека, ломающего велосипед из-за стремления проверить, где именно причина того, что «железный конь» едет «как-то не так»! И как не вспомнить притчу во языцех в среде туристов «Чем раньше встанешь, тем полвторого выйдешь», читая описание каждого дня в путешествии! Узнаешь всё — и нежелание рано вставать в поездке, и неправильный первоначальный расчёт ежедневного километража (когда «Что, мы столько миль в день не проедем?» превращается в «Может, заночуем здесь?» и «Неужели мы не можем позволить себе чуть побольше времени полюбоваться видами?»), и бесконечные плутания по кругу с излюбленным «Я знаю короткую дорогу». Ко всему Джером подходит со знанием дела. И с юмором, от которого хохочешь вдвое сильнее, потому что не раз бывал в подобных ситуациях.

При этом книга — всё-таки своего рода путеводитель. Герои проезжают через Гамбург, Берлин, Ганновер, Дрезден, Прагу, Карлсбад, Нюрнберг, Баден-Баден и другие места. И эти путевые заметки сегодня актуальны своим подходом: как замечают современные специалисты по продвижению территорий, в наше время цифровых технологий туристы «наелись» типовых посещений известных достопримечательностей, и на место «путешествий за фактами» приходят «путешествия за впечатлениями». Джером и предлагает такой взгляд: местные достопримечательности — лишь фон, на котором происходят приключения героев. В Ганновере Гаррис обливает всех из помпы, в Нюрнберге он же на протяжении всей поездки катается, не умея удержаться, по трамваю, в Дрездене Джорж смущает девушек в магазине, путая два немецких слова — «подушка» и «поцелуй», а в Берлине из-за слишком шустрой лошади извозчика героям на собственном опыте приходится убедиться, что такое путешествие «галопом по Европам». И всё это приправлено с юмором описанными различиями в менталитете англичан и немцев. Немецкий «орднунг» во всей красе: мальчик идет вдоль высаженных вдоль дороги грушевых деревьев за несколько миль, чтобы купить эти фрукты, а обладатель детской коляски, следуя инструкциям на табличках (где можно идти, стоять, разворачиваться), может прийти вовсе не туда, куда ему нужно, И так далее и тому подобное. Эти увлекательные заметки — хоть сейчас издавай отдельной книгой — в помощь путешественнику по Германии. И, уверяю вас, не все заметят подмену…

P.S. В книге у меня есть любимый эпизод, который нередко цитирую. Он отлично характеризует один элемент взаимоотношений мужчины и женщины во все времена: "Я вообще сомневаюсь, может ли мужчина вспомнить, как была одета женщина, если прошло больше десяти минут со времени их разлуки«.

Сомерсет Моэм «Бремя страстей человеческих»

Давно хотела прочитать что-нибудь из Сомерсета Моэма, но как-то не получалось познакомиться с этим автором. «Летнее чтение» не только позволило всё-таки осуществить задумку, но и упростило задачу выбора произведения.

Итак, передо мной довольно увесистый том «Бремя страстей человеческих». Здравствуй, Сомерсет Моэм. На удивление быстро вкатываюсь в ритм чтения, что обычно непросто сразу после того, как закрыта предыдущая книга и впечатления ещё свежи. Уже с первых страниц понимаешь, в чем первый секрет такого погружения. Язык автора лаконичен (спасибо переводчикам Е. Голышевой и Б. Изакову), мысль выражена предельно четко. Нет витиеватых рассуждений, замысловатых метафор, мудрёных фраз. И несмотря на приличный объем текста (добрых 700 страниц), автор не растекается мыслью по древу.

По мне, так сама история — отличный сюжет для сериала. Как ещё современные шоумены, продюсеры и иже с ними не раскушали столь лакомый кусок? Универсальный сюжет становления героя, превратности судьбы, заставляющие воскликнуть: «Вот это поворот!», погружение в самые разные сферы (дабы читатель, а то и зритель не заскучал).

Строгий уклад жизни священника, актуальная сегодня атмосфера подростковых взаимоотношений (разве что на смартфоны происходящее не снято), поражающая воображение парижская тусовка художников, трудовые будни студента-медика, «прелести» бродяжничества, поиск дружбы и любви — всё это тянет сезонов на 5-6, причем каждый — со своей «фишкой». Моэм — он такой! «Игру престолов» бы так не ждали, как «Бремя страстей человеческих»! И всего-то — одолеть 700 страниц книги, читаемой, повторюсь, на удивление легко.

Любовная линия стоит отдельного упоминания. Выражаясь языком современной молодежи, отношения главного героя Филипа с Милдред, не что иное, как «инструкция» на тему «Как разводить лохов». Актуально сегодня, ох, как актуально. Читаешь книгу — и словно забываешь о времени действия в романе, и, если бы не издание 1959 года, мысль о том, что автор — наш современник, явно так быстро бы не оставила. В этом — очередной секрет погружения. Моэм подмечает стороны человеческой личности, которые, что уж скрывать, присущи знакомым, наверное, каждого из нас. С горькой улыбкой встречаем в тексте такие характеристики: «Филип давно заметил, что как только у человека кончаются аргументы, он начинает указывать на его хромоту»; «Они всегда восхищаются тем, чем принято восхищаться — что бы это ни было, — и на днях собираются написать великое произведение. Подумать только — сто сорок семь великих произведений покоятся в душе ста сорока семи великих мужей, но трагедия заключается в том, что ни одно из этих ста сорока семи произведений никогда не будет написано. И на свете от этого ничего не меняется»; «Когда мерилом служит чувство, вам наплевать на логику, и это очень удобно, если вы не в ладах с логикой»; «Люди спешат лишь для того, чтобы спешить» и т. д.

Ещё один секрет погружения — загадка «персидского ковра», которую, словно сфинкс, загадывает главному герою его старший приятель Кроншоу. Филип на протяжении всего повествования пытается понять, что же тот имел в виду, сравнивая жизнь с этим предметом домашнего обихода. И хотя ответ вроде бы найден в середине произведения (причём неоднократно), окончательная точка будет поставлена только с финальной фразой всего романа. Наблюдая за злоключениями Филипа и сопоставляя их со стремительно тающими страницами, думаешь: неужели автор прервёт жизнь своего героя, что называется, «в полном расцвете лет»? Но нет, Моэм оставляет нам надежду — и возможность додумать самим, как дальше будет развиваться жизнь героя (ведь каждый сам плетёт свой узор на персидском ковре жизни). И чем ближе финал, тем чаще вспоминаются строки из «Пьяного корабля» Артюра Рембо, с творчеством которого рождённый в Париже Сомерсет Моэм не мог не быть знаком. Филипа также трепали волны жизненного моря, но, в отличие от лирического героя Рембо, он всё-таки нашел свой причал, к финалу произведения (но не жизни) осознав, «какую бескрайнюю, каменистую, полную опасностей пустыню приходится преодолеть путешественнику по жизни, прежде чем он придет к примирению с действительностью»…

Амели Нотомб «Токийская невеста»

К современным авторам, наверное, как и любой выпускник филфака (читай: «испорченный» классической литературой), я отношусь настороженно. И в выборе книг для чтения руководствуюсь не одним десятком критериев, в числе которых есть и сугубо субъективные. «По книге снят фильм» для меня, скорее, антиаргумент, а томик с названием «Токийская невеста» вряд ли бы пополнил личную библиотеку. Но, принимая условия игры, берусь за летнее чтение произведения Амели Нотомб. «Скушано» за вечер с настоящим аппетитом любителя хорошей литературы.

Итак, у меня в руках книга издательства «Иностранка» с отличным переводом Ирины Кузнецовой — и с не самой плохой корректурой. Приторно-сладкое название вроде бы задаёт тон всему произведению — и первые страницы обозначают классическую ситуацию для так называемых «женских» романов. Встречаются двое — бедная иностранка, решившая подработать частными уроками, и обеспеченный японский парень. По закону жанра (да и название подталкивает к такому развитию сюжета) в конце книги, преодолев превратности судьбы, языковые, социальные и барьеры прочего толка, пара должна воссоединиться. Но, словно в анекдоте, в котором влюблённый в работу библиотекарь мстительно сообщает небрежно обращающимся с книгой, что «убийца в этом произведении — шофёр», Амели Нотомб даёт понять, что такому союзу не быть. И включает читателя в игру, где не важен результат, где суть игры — сама игра, процесс, действие. Неслучайно центральное место в своём повествовании автор отводит именно глаголам, характеризующим конкретные действия.

Читается книга легко: большая её часть — описание ситуаций, в которые попадает иностранка в чужой стране. Разница менталитетов европейского человека и жителя страны восходящего солнца невольно вызывает улыбку, а порой — и безудержный смех (и вновь — спасибо переводчику). О, сколько юмора в описаниях употребления пищи! А сцена с приготовлением фондю («способ приготовления которого устраняет единственный досадный недостаток этого старинного европейского блюда — его вкус») и его последствиями — вообще бесподобна (рекомендую для прочтения всякий раз, когда станет грустно)! Нарочно такое не придумаешь! И первый глагол, на котором акцентирует внимание автор, — «играть». Для японцев это любое действие, обозначающее отдых, свободное времяпровождение. Однако, принимая правила (опять же) игры, героиня ведёт свою, подыгрывая (без тавтологий здесь не обойтись) новому товарищу. «Играть» на посту сменяет «увидишь», обозначающее новый этап отношений молодой бельгийки и её ученика. Впрочем, и тут первый глагол не отпускает: автор сравнивает их поездки с настольной игрой-стратегией, где все маршруты заведомо известны. «Ни на какие блага мира я бы не променяла свою роль. Я ужасно веселилась», — так будет отмечен этот период.

Настроение книги меняется, когда на горизонте появляются Фудзи и глагол «бежать». И лирическая героиня, кажущаяся ветреной и несерьезной, готовой подтрунивать над влюбленным в неё юношей, сыном своего народа, становится другой. Она — уже не иностранка, которая не может понять естественные для местных вещи, она — «своя в доску», сестра вулкана Фудзи, сверхчеловек, Заратустра, стремящийся к своей вершине, которая не есть комфортное с точки зрения многих незамужних дам проживание с приятным во всех отношениях миллионером, а постоянная неудовлетворённость в самом себе, стремление быть лучше, реализовать скрытые и спящие способности. И «парня в горы тяни, рискни» уже на первом, самом явном уровне показывает, насколько разнятся темпы (и не только восхождения) героини и её молодого человека.

Глагол «бежать», появившийся в середине повествования, мы вновь увидим в конце книги (и это слово «вклинится перед глаголом «любить»), и сцена с одиночным восхождением в горы только подтвердит догадку, что финал не может быть привычным «жили они вместе долго и счастливо». И хотя героя искренне жаль, мне лично, наверное, как и любому ходившему в серьёзные походы, понятна логика его «токийской невесты», (как поётся в известной в туристических кругах песне) «из всех предлагаемых прав и свобод» себе выбирающей «лесную свободу».

Энергичное повествование придаёт роману кинематографичность: книга словно так и просится на экран (это вам не Джойса экранизировать: здесь представлен чёткий глагольный ряд). Так и есть, в 2015 году вышел фильм по книге Амели Нотомб «Токийская невеста». Книга прочитана — теперь интересно, сумел ли режиссер воплотить главную задумку бельгийской писательницы. Иду смотреть.

PS. Уже после создания этого текста узнала, что «Токийская невеста» — русский перевод оригинального названия романа «Ни от Евы, ни от Адама». Совсем другое дело.

К слову, все эти книги можно найти в Липецкой областной научной библиотеке. Приходите и читайте с удовольствием.