«Мир прекрасен и удивителен, в нём много интересного, однако я не могу назвать ничего, что было бы интереснее чтения, — говорит Даша. — Даже жизнь — своего рода текст с фабулой событий и смыслами, которые мы вкладываем в сюжет. Только этот текст не перечитаешь, не процитируешь и в других текстах отражений не найдёшь. Зато книги никаких ограничений не накладывают, а проживать их можно снова и снова. Они дарят человеку небывалую свободу, и я порой жалею, что почти до четырёх лет не умела читать: столько времени потеряла!»

Фото из личного архива Дарьи

Не теряя времени этим летом, Дарья прочитала три книги и описала свои впечатления о «Ночном полёте» Экзюпери, «Всей королевской рати» Уоррена и «Рождестве с неудачниками» Гришэма.

Антуан де Сент-Экзюпери «Ночной полёт»

Право и правда

Не знающему робости в боях
Немало раз пришлось мне нюхать порох
Но странный я испытываю страх
В пустых соборах и на школьных сборах
И победить его мне не суметь
Я маршал, посылающий на смерть.
А.М. Городницкий

Антуан де Сент-Экзюпери — человек, особенно остро чувствовавший неповторимость и хрупкость человеческой жизни. Это ощущение пронизывает все его романы. Но в романе «Ночной полёт» оно сталкивается с иной правдой — правдой необходимости.

В центре повествования Ривьер — директор сети воздушных сообщений. У Ривьера своя правда — правда дисциплины, правда необходимости. Правда, требующая убить призрак страха. И его правда позволяет быть победителем не только ему, но и сотням пилотов под его руководством. Однако есть и другая правда — правда неповторимости жизни. Можно победить тысячу раз, но эта тысяча не перевесит одной загубленной жизни. Можно ощущать свою правоту, но правота не пересилит неотъемлемого и естественного права на жизнь. А через это право в борьбе за точность и дисциплину рано или поздно приходится переступить. И тогда две правды противостоят друг другу: «Ибо ни действие, ни личное счастье не могут ничем поступиться, они враги. Эта женщина тоже выступала от имени некоего мира, имевшего свою абсолютную ценность, своё понимание долга и свои права. От имени мира, где горит лампа над столом, где плоть взывает к плоти, где живут надежды, ласки и воспоминания. Она требовала вернуть то, что ей принадлежало, и она была права. Он, Ривьер, тоже был прав; но он не мог ничего противопоставить правде этой женщины».

Двадцатый век прославлял дисциплину и железную необходимость. Воспевал решительных полководцев. Экзюпери показал другую сторону: уникальность жизни и невосполнимость каждой потери. «И всё же, — ответил ему позже Ривьер, — хоть человеческая жизнь и дороже всего, но мы всегда поступаем так, словно в мире существует нечто ещё более ценное, чем человеческая жизнь… Но что?..» Этот вопрос становится лейтмотивом всего романа. Только ответа на него нет.

Робет П. Уоррен «Вся королевская рать»

Об истине и фактах

Конец человека — знание, но одного он не может узнать: он не может узнать, спасёт его знание или погубит. Он погибнет — будьте уверены, — но так и не узнает, что его погубило: знание, которым он овладел, или то, которое от него ускользнуло и спасло бы его, если бы он овладел им. В животе у вас холод, но вы открываете конверт, потому что удел человека — знание.

На первый взгляд, роман Робета П. Уоррена «Вся королевская рать» — захватывающая история о политической борьбе. Однако такое восприятие было бы слишком поверхностным. Книга гораздо глубже и многомернее. Это и роман о судьбе, о возвышении и крушении, о вине и воздаянии. Но сейчас, когда я перечитывала книгу вновь, мне показался гораздо более важным вопрос об истине.

Именно истина становится ключевым вопросом, камнем преткновения для всех героев. Истина выступает в итоге мерилом всех поступков, оправданием или приговором. Она становится то даром, то проклятием. Но истина не в обыденном понимании, а в философском.

В какой-то момент стирается грань между продуманной ложью, утешительным самообманом и скрупулёзной погоней за достоверными фактами. «Я не добился успеха потому, что в ходе исследования пытался обнаружить не факты, а истину. Когда же выяснилось, что истину обнаружить нельзя, а если и можно, то я её все равно не пойму, — мне стало невмоготу выносить холодную укоризну фактов», — слишком поздно осознаёт Джек Бёрден, от лица которого идёт повествование.

Об истине забывают. От неё прячутся. Над ней смеются. Люди сами дробят чужие судьбы и по своей воле собирают, как Шалтая-Болтая из детской песенки. А в итоге суд вершат время и истина.

Говоря о романе «Вся королевская рать», нельзя обойти вниманием переводчика. В переводе В.П. Голышева речь каждого героя неповторима, описания точны и безукоризненны, а ирония автора понятна русскоязычному читателю.

Джон Гришэм «Рождество с неудачниками»

Профессор Преображенский в Стране Кошмаров

— Почему же вы отказываетесь?
— Не хочу.
— Вы не сочувствуете детям Германии?
— Сочувствую.
— Жалеете по полтиннику?
— Нет.
— Так почему же?
— Не хочу.
М.А. Булгаков. «Собачье сердце»

Если две другие книги для «Летнего чтения» я перечитывала, то роман Джона Гришэма «Рождество с неудачниками» стал для меня открытием. И, признаюсь, название сразу же сформировало ожидания от книги. Ведь из всех времён года я больше всего люблю зиму, а из всех праздников — вереницу зимних праздников: Рождество (хоть 25 декабря, хоть 7 января — от повторения хуже не будет), Новый год, Старый Новый год… И почти всю жизнь недостижимая мечта — встретить зимние праздники по всем правилам искусства, с традиционными атрибутами (от сверкающей ёлки до мандаринов и пряничных домиков), всей семьёй. Надо ли объяснять, что и от книги, в названии которой упоминается Рождество, я ждала чего-то подобного.

Что ж, подобное я и получила. Только вывернутое наизнанку и превратившееся в кошмар, словно для героини сказки Нила Геймана. Впрочем, в кошмаре этом не было ничего сказочного и фантастического. Напротив, история наверняка покажется реалистичной всем жителям постсоветского пространства, смеявшимся над активисткой Шурочкой из «Служебного романа» и аплодировавшим царственному «Не хочу» профессора Преображенского. Потому что празднование Рождества для героев книги из права давно переросло в обязанность. И если этой обязанностью пренебречь, в капиталистическом мире найдутся сотни Шурочек, готовых вернуть вас на путь истинный. Разница состоит лишь в том, что власть рязановской Шурочки ограничивалась пределами организации, а добрые соседи проверят, соответствуют ли общепринятым идеалам ваш дом и ваши семейные планы на отдых.

Финал мог бы показаться вполне оптимистичным, ведь оказалось, что все соседи несчастных Крэнков — добрейшие люди, готовые простить обиды и в любой момент ринуться на помощь. Вот только следует сделать маленькое уточнение: лишь тогда, когда вы согласитесь жить по их правилам. И об этом небольшом условии никогда не следует забывать. Жутковато, не правда ли?

Не люблю рассуждать о книгах с утилитарной точки зрения, однако роман Гришэма оказался для меня весьма полезен. Во-первых, напомнил, что не стоит так уж тосковать из-за отсутствия новогодней атмосферы: для кого-то это непозволительная роскошь. Во-вторых, теперь я точно приложу все силы, чтобы встретить зимние праздники lege artis (прим. ред.: лат. — «по всем правилам искусства, мастерски»): к счастью, я пока ещё могу радоваться новогодней атмосфере, а не отбывать трудовую… простите, праздничную повинность.

К слову, все эти книги можно найти в Липецкой областной научной библиотеке. Приходите и читайте с удовольствием.


Текст оформила Ангелина Холодная.